Тамара Витальевна Слётова, 2000-е годы

В период, когда состоялось наше знакомство, Тамара Витальевна являлась настоящей хранительницей творческого наследия своего супруга и традиций «Слётовки» – их дома в подмосковном поселке Вербилки. Впервые с ней я встретился весной 2012 года, совсем вскоре после того, как поступил на работу в музей. По долгу службы я тогда занимался изучением жизни и творчества писателей и поэтов, связанных с краем. Из всей плеяды биографий, подчас откровенно скучных и скупых на яркие события, меня весьма заинтересовала жизнь П.В. Слётова. Дворянское происхождение, крепкие музыкальные традиции семьи, увлечение революционным движением, участие в Первой мировой войне, тюремный срок в сталинскую эпоху, непростые отношения с родными и, конечно, литературное мастерство – все это не могло не привлекать. От своих коллег я и узнал о вдове.

Подготовка к встрече оказалась долгой и непростой. Дело в том, что Тамара Витальевна обладала крайне сложным характером и при малейшем раздражении могла выказать собеседнику свое недовольство, мягко говоря, не в очень корректной форме. А случиться это могло в связи с чем угодно: от незнания тонкостей этикета до неаккуратной реплики в разговоре. Легко распрощаться с человеком она могла, если за столом гасла свеча, неизменно сопровождавшая все встречи в ее доме. Говорили, по движению пламени она судила о том, с какими мыслями пришел гость. Все это активно обсуждалось в нашем рабочем кабинете. Разумеется, подобные пересуды приводили меня в определенный трепет, особенно после того, как я узнал, что даже цветы ей можно дарить далеко не все подряд. Розы она считала похоронными, гвоздики ей напоминали о демонстрациях, а если преподнести желтый букет (символ расставания), то и вовсе нечего рассчитывать на добрые отношения.

Полный текст